Цикл: “Коллекция морских впечатлений”

Мыс Фиолент, Севастополь, Крым

21-28 июня 2012 года

Часть 1. Услышанное

Тишина морского штиля и лишь  изредка, при смене течений с теплого западного на освежающее восточное, – шелест волны, поглаживающей лазурной ладонью пеструю гальку пляжа.

Всплески воды и кряки-пересуды семейства морских уток, застигнутых за утренней трапезой  редким в сей час пляжным гостем.  Семья-то большая –  благо, что живут в заповедной зоне, где ловким ныряльщицам ничто дурное не грозит.

Подводная перекличка стаи дельфинов. Ее никак не расслышать ушами, а лишь «мозгом рептилии» где-то у основания черепа. Сканирование живого локатора походит на  треск сухого хвороста  и пересыпание мелкой крупы. Прямо под черепной коробкой!

Журчащая благодарность голубей, подкормленных хлебными крошками. Свирельные трели  взмывающих в небо ласточек, свивших гнезда в расщелинах рыхлой скалы.  Вскрики и хохот чаек, по-хозяйски смотрящих за всем, что внизу.

В полуденное время всего этого не услыхать – многообразие звуков утопает в оглушительной стрекотне цикад, густо заселивших сбегающие по склону сады Дианы.  Серьезное испытание для чувствительных ушей – словно какие-то вредные старухи скребут жесткими щетками по ржавому металлу. Но это только поначалу. Уже на третий день в этом хоре, казавшемся монотонным, вдруг  становится слышна и гармония, и музыка, и совершенство.

Без труда прорывается сквозь шумовую завесу цикад лишь… колокольный звон. Он доносится из-за стен старинного православного монастыря, что мирно соседствует с древним культом самой Артемиды. А вечерами здесь же услышишь – и даже одновременно – песнь муллы, призывающего к молитве всякого правоверного мусульманина.

Нелепо-смешно-безрассудно, случайными мазками на картине всеобщего звукового великолепия,  покажется солдатский хор на вечерней прогулке.  «Рась-сий-а!!! Любовь моя!» – казармы воинской части нависли прямо над монастырем Святого Георгия. Автоматные очереди, доносящиеся оттуда же пополудни, – вот уж сюрприз из неприятных!

Но, успокоившись, вспоминаешь, как слышала когда-то, что Артемида, культу которой посвятили «божью землю» феолент древние греки, была  богиней-воительницей. Что Святой Георгий – покровитель воинов и моряков. Что Севастополь – город российского военно-морского флота.

И во всем слышится правомерность. И всему уделяется место. И рядом с добром уживается зло. И то, что показалось кокофонией при первом звучании, после повторного прослушивания оказалось талантливой симфонией, с элементами авангарда:

Волны и утки – дельфины и ласточки – чайки и цикады – колокола и мулла – солдатский хор и автоматная очередь…

 

Часть 2. Прочувствованное

Вдыхала я запахи разных морей, но как по мне, нет более искреннего и глубокого аромококтейля, нежели черноморский.  Бодрящая смесь ароматов рыбы и мидий, влажных камней и  соленых брызг, с нюансами растений горных либо степных – в зависимости от выбранной  части побережья.

Здесь, на Фиоленте, следом за первой, йодно-солевой нотой, в воздухе с легкостью обнаруживаются то вязкая хвойность крымской сосны, то древесная прелость скальных дубов, то смолистая терпкость листьев фисташки.

Шумно и глубоко дышишь всей этой радостью, взбираясь и спускаясь  по восьми сотням крутых ступеней Монастырской лестницы, что разделила здешний скальный массив на два мира – языческий и христианский. По одну сторону – мужской монастырь, по другую – владения Артемиды-девственницы, жрицами культа которой приносились в жертву …  мужчины.

Первый подъем от пляжа наверх дается как будто бы и не слишком сложно. Самым мучительным становится второе восхождение. Мышцы горят, дыхание сбивается, голова чуть кружится от палящего зноя. Скоро ли пресловутый третий день, к которому привыкают к лестнице “все гости Фиолента”?

Спасенье от телесных мук – ключевая водица, проистекающая из скалы в монастырской обители. Вода священного родника –  прохладная и легкая, быстро утоляет жажду, снимает усталость и насыщает не хуже сытного обеда. Пьешь ее, вдумчиво  смакуя каждый сладковатый глоток, в прикуску с дымными ароматами ладана и свечного воска, что доносятся из пещерного храма неподалеку. После такой трапезы ходишь весь день, не чуя ни зноя, ни ветра, ни голода.

Но венец всех ощущений – конечно же, соединение с морем. Таким живым, и потому – таким переменчивым. Где вода меняет температуру на 15 градусов всего за пару часов, от смены течений. Где волна вдруг поднимется из-ниоткуда, побурлит, поиграет барашками, и снова уляжется в тишь да гладь. Где солоноватая чистая влага щедро промывает уши, глаза и ноздри, когда ныряю полюбоваться подводной жизнью.

К концу дня все ощущения обостряются многократно – и видишь ясно, и слышишь остро, и обоняешь объемно. И даже кожа становится на редкость чувствительной, словно могла бы различить прикосновением любой предмет –  и форму его, и цвет, и запах.

И нигде более невозможно достичь такого тотального расслабления тела, как раскинувшись на поверхности моря, погрузившись ушами под ватерлинию, а глазами устремившись в небо.

И хотя море – не родная для меня стихия, и в большой воде я всегда веду себя «как дома, но не забываю, что я в гостях», в этот момент мне хочется прошептать Ему:

«Море, я тебя чувствую!»

 

Часть 3. Увиденное

Велик был соблазн начать повествование с увиденного. Зрительный канал –  привычный источник пищи для размышлений и поводов для переживаний. И вопреки утверждению о том, что женщины любят ушами, ничто так не увлекает мое внимание, как диковинные формы и объемы, колоритные окраски и оттенки,  мягкие полутона и ликующие контрасты. Потому и оставила визуальные воспоминания «на закуску», дабы не заслонили они всех прочих. Теперь уже можно восстановить картины-образы  в памяти, перебирая и смакуя их вновь.

У каждого элементе мозаики по имени Фиолент можно останавливаться подолгу и любоваться им бесконечно. Будь то пестро-лучистая скала с двойным языческо – христианским именем Ифигения – Георгиевская. Или же золотистые облака, рисующие над морским горизонтом райские врата и приглашающие всякого, кто готов пройтись по воде. А взять хотя бы янтарно-рыжие глазки-пуговки здешних голубей, миндальные формы и фисташковые цвета  кошачьих десниц, округлые медовых оттенков бездомные очи собачьи…

Забавно. Найденная в лесу Слобожанщины юная кошка, будучи привезённой на Фиолент, обнаружила  цветовую идентичность с галькой Яшмового пляжа. Да что там! Местная галька – это отдельная тема для повествования, и едва ли я передам ее так, как это сделал  энтузиаст-исследователь минерального царства:

«На Яшмовом пляже находят множество халцедонов: полудрагоценные серо-голубые, иногда с зеленым оттенком  камушки,  белые агаты, оранжевые сердолики, красно-бурые и каштаново-коричневые сардеры, встречается здесь и малахит, уйма кварцевой гальки и, конечно же – знаменитая фиолентовская красная яшма. Если разбить небольшой яшмовый камушек, можно обнаружить вкрапления золотисто-желтого цвета, напоминающие золото – это  золотистый пирит».

Теперь о главном. Море. Оно предстало предо мною в трех благородных сине-зеленых оттенках. Встречало пестрой бирюзой, что необычно видеть здесь – не на Адриатике и не у берегов Крита, а на самом «обыкновенном Черном море».  Прошитая золотистыми солнечными нитями, бирюзовая ткань манила в свою бесконечную глубину.  Когда же солнце пряталось за редкими полуденными облаками, а утром и вечером – за скалами, нависающими над берегом, морская бирюза превращалась в изумруды. Просто невозможно отвести взгляд от этой небывалой красоты!

Так было шесть дней, а на седьмой и завершающий, Творец устал созидать эту гениальную благодать и решил передохнуть немного.  С  южного берега Крыма, после тамошнего шторма, к мысу Фиолент пришло темное течение, принесло с собой холодную воду и не менее холодные краски. Провожало меня море глубоким, с прожилками, малахитом.

На обратном пути я вспоминала… За год до этой “случайной” поездки, в ночных видениях, я получала в дар и примеряла одежды бирюзового цвета с золотой вышивкой… за месяц до нее плавала в природном бассейне с бирюзовой водой, отражающей остроконечные скалы… во время путешествия ко мне приходила женщина с бледно-бирюзовой кожей и излучающими изумрудный свет ладонями…

И только по возвращении домой мне открылось имя ночной гостьи. «Золотая богиня Хатор, правое око Ра, неба владычица, над всеми богами властвующая,  сыплющая малахитами, изумрудами и бирюзой». В храме Хатор, что в Дендере,  рядом с изображением священной ладьи расположены 24 плитки из золота, лазурита , электрума, бирюзы  и красной яшмы. Золото символизирует богов, электрум – богинь, красная яшма –священную львицу Сехмет, а сама  Хатор – это  госпожа с бирюзовой кожей и лазуритовыми волосами.

Мне все чаще видится, что разные миры – древний и современный, верхний и нижний, прошлое и настоящее становятся ближе друг к другу с каждым новым днем. Словно бесчисленные мосты, переходы и лестницы сшивают противоположности, примиряют полярности, стирают различия. Жить становится лучше, жить становится веселее!

 

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Captcha Captcha Reload

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.