Такая хрупкая жизнь

Была у меня в детстве одна нелицеприятная история.

Каждую весну гусыни высиживали яйца. Их гнезда в деревянных ящиках, наполненных соломой, бабушка размещала в домике летней кухни, под панцирной кроватью. Протапливала комнату дровяной печкой, чтобы мамаши и потомство не подмерзали. Ближе к сроку появления птенцов она регулярно проверяла яйца на жизнепригодность. Брала аккуратно каждое и смотрела против света электрической лампочки. Своего рода УЗИ в домашних условиях.

Те из них, где не наблюдалось нужного шевеления, бабушка выбрасывала на снег. Не знаю, почему именно на снег, но отчетливо помню, как они раскалывались о тало-ледяную корку. Внутри проглядывала безнадежно застывшая липко-перистая плоть. Однажды в одном из расколотых яиц я увидела шевеление и сказала об этом бабушке. Та запричитала, заохала. Бережно подняла разбившееся яйцо, отчистила птенца от слизи и пленок, завернула в мягкую байковую ткань. У гусыни в тот день как раз стали вылупляться птенцы, и этот невезучий вернулся в общее гнездо.

В следующий раз гусиное семейство я увидела уже в июне. Потомство подросло, мягкий малышовый пух сменился нежными перышками. Гуси каждое утро дружно уходили на речку. Каждый вечер с гоготом возвращались домой. Всей семьей, кроме того самого, непутевого. Он заметно отставал в развитии от своих собратьев. Слабенький, с серым тонким пухом на спине и сизо-желтоватым на животике. Оставаясь без семьи, он жалобно плакал и бродил потерянно по птичьему двору, гонимый порой то нагловатым петухом, то жирной уткой, то переростком-цыпленком.

Шестилетняя девчонка сопереживала спасенному ею птенцу. Думала-думала, как помочь подопечному, и придумала. Когда бабушка уходила днем по всяким деревенским делам, я наполняла широкое корыто водою и учила малыша плавать. После получаса или около того гусиных мучений я доставала его из воды, обтирала полотенцем и выпускала на солнышко просушить крылышки. Бабушка по возвращении ничего не замечала. Я ведь готовила приятный  сюрприз.

Ну откуда же мне было знать, что моя скрытность погубит птенца. Нельзя ему было в воду, без перьев-то. В одно солнечное утро я не обнаружила гусенка среди прочих птиц. «Видать, не жилец он был» – сказала бабушка. Не сразу, а спустя несколько лет я расскажу об этой истории маме, затем бабушке. Не стану носить груз на сердце.

Но что интересно. Вовсе не чувство вины за невинно погубленного гусенка меня тогда пришибло. В конце концов, не помри он той ночью, быть ему зажаренным к ближайшему же рождеству. Такая уж судьба домашней птицы.  Другое поразило. Какой хрупкой может быть  жизнь. При всей ее силе и стойкости, разрывающей былинкой асфальт. Тут же – такая щемящая хрупкость.

Может быть, именно в тот момент во мне  родилось бережное к жизни отношение. От понимания, что оборвать ее может любое неосторожное движение, необдуманный поступок или даже слово, сказанное невпопад.

1 комментарий

  1. У меня тоже такое же чувство возникает, хрупкости жизни. Особенно когда смотрю фильмы про убийство, детективы. Я всегда думаю, что если даже потом захочешь вернуть, не сможешь никогда.

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Captcha Captcha Reload

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.